Порча
Степан Двойновский
Не успел отец Александр переступить порог часовни, как на него накинулась тетя Даша:
— Ой, батюшка Алекса’! Да что ж такое творится! Ой, миленькай ты мой! – заквохтала она озабоченно, уцепившись за его руку.
Тетя Даша была незаменимым ингредиентом часовни. Ей было уже 70, она много лет работала санитаркой в кардиологическом отделении больницы, но сейчас выходила работать на треть ставки, обычно подменяя кого-то из молодых. В оставшееся время она помогала отцу Александру в часовне: утром приходила первая, мыла полы, протирала пыль, днем частенько сидела в качестве свечницы, вечером вновь мыла полы и закрывала часовню. Отца Александра она безмерно уважала, одновременно горячо, матерински обожая: регулярно приносила ему пирожки, супчику в поллитровой баночке, чтобы «батюшка не голодал».
Верой она отличалась пылкой, больше всего она верила в святителя Николая и великомученика Пантелеимона, а также в акафисты им.
— Что случилось, теть Даш? Нас ограбили, подсвечник уперли? – пошутил отец Александр. Тетя Даша махнула рукой:
— Какой свечник, батюшка! Люди злые, что творят, а?! Ты только посмотри, миленькай, что натворили! – она потащила отца Александра к аналою, подняла икону – под ней лежали обрывки какой-то фотографии. – Ведь это порчу наводят! Ведьма какая-то натворила бесовщину! И когда только успевают – наверно, вчера подсунули, только как узнаешь, кто! Заходили несколько человек, брали свечки, не уследишь ведь за каждым! – тетя Даша сжала в праведном гневе кулак. – Ух, я б ее!