January 12th, 2020

Сон

https://ahilla.ru/son/?_utl_t=lj 

"— Я, знаете ли, думаю, не отворить ли нам завтра рано утречком дверь? Праздник большой, а погода злющая. Беднота нахлынет, как мухи на мед. Так вы уж завтра не идите к обедне, а посидите в кассе… Спокойной ночи!
«Мне оттого так жутко, — решил я по уходе хозяина, — что лампадка мелькает… Надо ее потушить…»
Я встал с постели и пошел к углу, где висела лампадка. Синий огонек, слабо вспыхивая и мелькая, видимо боролся со смертью. Каждое мельканье на мгновение освещало образ, стены, узлы, темное окно… А в окне две бледные физиономии, припав к стеклам, глядели в кладовую"

Эфирный, или Скандал на радио «Благодать»

https://ahilla.ru/efirnyj-ili-skandal-na-radio-blagodat/?_utl_t=lj 

Куратором и духовником радио был назначен иеромонах, а ныне уже епископ Борис (Крысаков), высокий господин метросексуального вида с мушкетерской бородкой, одевающийся в дорогих магазинах и всегда благоухающий элитным парфюмом-унисекс. Борис, по непонятной причине, Алексея Викторовича возненавидел люто. На беду, несчастный редактор был мягким, вежливым и безответным, типичным гнилым интеллигентом, а Борис за словом в карман не лез, не чуждался обсценной лексики и барственно хамил абсолютно всем подчиненным. Всех женщин на радио, чтобы не запоминать имен, он звал «тетеньками», вне зависимости от возраста, и всем тыкал, в том числе и тем, кто старше. Алексей Викторович тоже был старше его лет на 15, если не 20, и страшно ежился и вздрагивал первое время, когда «куратор» ему тыкал. Потом привык, но головомойки от Бориса выслушивал с растерянным видом, наклонив голову набок, время от времени своим мягким извиняющимся голосом пытался что-то возразить, поправляя очки, но вскоре и возражать перестал, будучи не раз посланным за такую наглость по всем известным адресам.

Наблюдающие этот каждодневный абьюз радиодамы Алексею Викторовичу, конечно, сочувствовали, но симпатии их были на стороне сильного, каким они, безусловно, воспринимали отца Бориса. Шеф-куратор очень быстро дал всем понять, что начальник — он, а вовсе не жалкий симпатяга и недотёпа Алексей Викторович, который ничего важного не решал.