August 18th, 2017

Портрет Сталина

Наталья Ходокайнен

Все в этой истории правда. Имена только другие. Кто себя узнал — не обессудьте. А кто не понял, о ком речь — и слава Богу, пусть воспримут как художественный рассказ. Единственное, заранее скажу — на лавры прозаика никак не посягаю, писательского дара не имею, так что не судите строго. Да вообще, не судите.

Жила -была православная семья, Даниил и Настя, хорошие ребята, не все из себя сверхвоцерковленные, но и не так чтоб совсем не понимали ничего, что в храме происходит. Понимали, на службы исправно ходили, на исповедь и к причастию. Было им на момент начала той истории лет по тридцать, имелась у них дочка, и ждала Настя второго малыша, сына.

И вот как-то раз, в одно из воскресений, собрались они в храм. В тот, в который ходили почти всегда. Это был крупный собор, батюшки там были все хорошие, в душу и семью особо не лезли, исповедовали и причащали без вывертов. Собрались, значит, поехали. И в пути замечает вдруг Настя поворот, ранее не видимый, и церквушка за ним. Сказала она мужу: слушай, давай заедем, не видели эту церковь никогда, интересно, что там, может, новый приход в наших краях. Посмотрим, в общем. Муж и повернул… Всю жизнь свою повернул, на 180 градусов, скажу, забегая вперед.

Пришли они в ту церквушку, там служба идет. А батюшка какой… Глаз не отвести — лет шестидесяти, с седой бородой, глаза добрые. Монах. Иеро. В клобуке.

В общем, влюбились в него ребята. Стали ходить к нему в храм. А прихожане все на подбор приветливые, говорят, мы за батюшкой уже в третий (пятый, десятый) храм переходим, он такой молитвенник, да столько храмов восстановил уже. Такой прекрасный-распрекрасный.

Да, батюшка вроде и был такой, простой да ласковый, шутник… Правда, позже уже некоторые его шутки Настю эдак немного коробили, но она списывала это на батюшкино юродство в миру, это ж подвиг.

Наши ребята в этом приходе подружились с некоторыми из прихожан, стали в гости друг к другу ходить. Особенно с одной семьей сблизились. Муж, жена, две дочки. Настя-то вообще общительная, гостеприимная была, но эта приятельница ее новая, Оксана, еще более болтушка-хохотушка, сама все время встречи семейные инициировала, Настя даже уставать от такого внимания новых друзей стала. Ну, пока суть да дело, родился у Насти с Даниилом сынок, чудесный мальчишка. Это был период какого-то неизмеримого счастья, самый расцвет их семейной жизни. Двое прекрасных детей, материальное благополучие нарастало, Даниил зарабатывал все больше и больше, Настю на руках носил, в храм ходили регулярно, внутренне в ладу с собой были, а между собой любовь была у них и так всегда сильная. Много чего они вместе пережили, и трудности, и безденежье, и здоровье у Даниила, был период, пошатнулось сильно, чуть не помер молодым. И деток хотели, и долго не получалось… Много всего было.

А тут расцвет полный. Жили — не тужили, с новыми друзьями дружили. Настина мама, бывало, говаривала, что, наконец-то, верующие друзья у вас появились, а то все с нехристями общались.

Collapse )

Смотря на них, как они веруют в Бога, так и хочется уверовать в черта

Некоторые мысли Василия Осиповича Ключевского о религии и морали из книги «Афоризмы и мысли об истории».

***

Тетрадь с афоризмами

Закономерность исторических явлений обратно пропорциональна их духовности.

***

Религиозное чувство ставит руководителем жизни разумное Провидение. Рассудок — выраженный в цифрах слепой закон необходимости. Торжество рассудка заменит религию статистикой, верование — научной гипотезой.

***

Самолюбивая женщина из запачканных пеленок своего ребенка делает себе ризу Богородицы.

***

Люди живут идолопоклонством перед идеалами, и, когда недостает идеалов, они идеализируют идолов.

***

Почему от священнослужителя требуют благочестия, когда врачу не вменяется в обязанность, леча других, самому быть здоровым?

***

Наше сочувствие религиозной старине не нравственное, а только художественное: мы только любуемся ее чувствами, не разделяя их, как сладострастные старики любуются молоденькими девицами, не будучи в состоянии любить их.

Записная книжка

Обряд — религиозный пепел: это нагар на вере, образующийся от постепенного охлаждения религиозного чувства; но он и охраняет остаток религиозного жара от внешнего холода жизни. Обряд — действие, вызываемое чувством; становясь привычным, оно может и заменять утомленное чувство, может и подогревать чувство, готовое погаснуть. В пепле долго держится часть тепла от горения, его образовавшего.

***

Дух[овно]-учебные заведения — не столько школы, сколько богадельни учащих и учащихся, призреваемых там под предлогом науки: там больше богохульствуют, чем богословствуют.

***

Христы редко являются, как кометы, но Иуды не переводятся, как комары.

***

Среднему статистическому пошлому человеку не нужна, даже тяжела религия. Она нужна только очень маленьким и очень большим людям: первых она поднимает, а вторых поддерживает на их высоте. Средние пошлые люди не нуждаются ни в подъеме, потому что им лень подниматься, ни в опоре, потому что им некуда падать.

***

Религия для нас — не потребность духа, а воспоминание или привычка молодости.

Продолжение тут: http://ahilla.ru/smotrya-na-nih-kak-oni-veruyut-v-boga-tak-i-hochetsya-uverovat-v-cherta/

Вопросы неправильного православного

Игорь Скорынин

На днях увидел на страничке у одного любимого мной священника эскиз иконы, изображающей двух известных святых.

И в очередной раз отметил для себя, что к искусству иконописи я абсолютно равнодушен.

Да, у меня дома есть любимая икона, и изредка мне встречаются другие, которые производят на меня впечатление. Но в целом жёсткость традиции, формализм изображений, неестественность пропорций и поз и цветовая гамма далеки от того, что кажется мне красивым или волнующим.

В этой связи я задал себе вопрос: а нормально ли быть православным, и испытывать критическое отношение к иконам?

Дальше — больше.

Нормально ли быть православным и испытывать нелюбовь к церковнославянскому языку? Нормально ли быть православным и тяготиться длинными многословными службами? (Я, конечно же, не о Литургии.) Можно ли быть православным и не воспринимать стилистику традиционной церковной гимнографии, с её восточной витиеватостью и «плетением словес»? Вообще, можно ли быть православным и считать, что краткость — сестра таланта? Можно ли быть православным и думать, что самое красивое церковное облачение — это простой чёрный подрясник? Можно ли быть православным и не любить крестные ходы? Нормально ли быть православным, но не воспринимать само понятие «молитвенное правило», понимаемое как ежедневное чтение заданной последовательности одних и тех же чужих текстов?

Collapse )