August 9th, 2017

Оставить в покое молчащего Бога

Carina Topolina

В последнее время много было разговоров с друзьями о Промысле Божием в нашей жизни. Многие описывают свою встречу с Христом. И с другой стороны — примеры того, что Он не вмешивается почему-то. Истории о потере веры в ее первоначальном виде.

И вот, пока я размышляла над этими вопросами, дочка подошла и неожиданно спросила:

— Мама, а Христос… Он вообще… что Он делает?

Я растерялась и говорю:

— Он может делать всё.

Ей сейчас 6 лет. Спрашивает:

— А почему Он молчит?

Я говорю:

— Понимаешь, дочь, вот у нас у всех есть друзья, и нам вместе с ними хорошо. Не только когда мы говорим, но и когда молчим. Просто сидим рядышком.

— Но, мам, Он всегда молчит! Разве это друг, который все время молчит?

Ребенок столкнулся с молчанием Бога. Такой интересный контраст с радостно-восторженными рассказами о том, что дети общаются с Ним напрямую, видят ангелов, и прочая и прочая.

Я ответила:

— Дочка, я не знаю, почему Он молчит…

«Я не знаю» — наиболее честный ответ. Мне не хочется, чтобы Бог был для дочки воображаемым другом, выдуманным вместе с мамой. А на нашу выдумку потом наложится нелепица, принесенная из храма.

Collapse )

По благословению

Глава из книги «Где-то в Тьматараканской епархии». Все имена изменены, все совпадения случайны, такой епархии на свете нет, только в туманной Тьматаракани, за неведомыми горами…

***

В нашем городе служит протоиерей Андрей Белоглазов. В начале 2000-х он был сорокалетним представительным мужчиной с элегантной бородкой, духовно-интеллигентного вида. Он практически с самого своего рукоположения, с 95 года, был на одном приходе, который сам строил с нуля.

Его приход был (и есть) одним из самых активных в городе: строился огромный храм, на большой территории прихода (из-за которой отец Андрей несколько лет судился с бизнесменами, претендующими на тот же лакомый кусочек) были устроены конюшни, разводились какие-то элитные кони, козы, гуси, утки — и это все посреди мегаполиса.

Многочисленные прихожане были заняты на куче послушаний, помимо скотного двора на приходе работала швейная мастерская, где шилось отличное облачение (я там купил свою первую фелонь, и она прожила у меня 10 лет без ущерба, перешла к следующему настоятелю).

В общем, издалека все выглядело отлично: большая крепкая община православных тружеников, собравшихся вокруг хозяйственного батюшки. Но на деле все было не так благостно. Я слышал много историй про этот приход, но в их верности убедился, приехав туда два раза: сначала заказывать облачение, потом — забирать его. Я увидел, что все трудятся, но никто не улыбается, головы опущены, никто не здоровается с молодым священником, не берет благословения. Швея тоже встретила сухо, на любой мой вопрос отвечая: «Батюшка не благословляет этого, без благословения батюшки никак нельзя…» Судя по всему, на этом приходе даже дышать можно было только по благословению.

Я служил на приходе у отца Петра, благочинного, когда к нам в пономари попал Вячеслав (назовем его так): высокий симпатичный парень с кудрявой шевелюрой, сообразительный, талантливый — хорошо читал, пел, играл на саксофоне. На службы приходила и его жена с маленьким сыном: жена — хоть сейчас на обложку «Прихожанки» – невысокая, тоненькая, красивая, хотя и скромно одетая, юбочка в пол, волосы в косу, никакой косметики.

Вячеслав был горячим парнем, я упоминал его в истории моего конфликта с отцом Петром: именно он отказался вычитывать праздничную утреню по желанию настоятеля, пошел на конфликт, в результате чего (в том числе) вскоре покинул приход.

Collapse )