July 19th, 2017

Исповедь дурочки

Цель исповеди? Наверное, решаю внутренние проблемы или, как было сказано про нас, ахилловцев, «занимаюсь душевным эксгибиционизмом», появилась смелость проговорить свой нелепый опыт в РПЦ.

Когда мне исполнилось 25 лет, в моей жизни начались резкие перемены.

Я застала своего парня в постели с девушкой, открыв своим ключом дверь в его квартиру. Меня не ждали.

Оба сказали, что это не то, что я подумала и вообще, она даже была в трусах (дословно). Я не поверила и, разбивая подвернувшуюся мне посуду, что-то невнятное кричала в его адрес, в бессилии села, он отвёз меня ко мне домой, сказав, что если я не поменяю своё отношение к его друзьям, между нами «всё». В ответ на эти слова я запустила ему в след икеевской табуреткой, он скрылся за дверью. Я пролежала на полу почти сутки, то истерично плакала, то в бесчувствии глазами сверлила потолок.

В этом полусознании я вспомнила диалог двух тётенек с остановки про святую Матронушку, почувствовала надежду на опору. Встала и в чём была, не переодевшись, побрела на Даниловское кладбище молиться о помощи, ноги были ватные, душевных сил не было. Склонна я к драматизму, но так устроена, истероидный компонент в личности присутствует, и время от времени колбасит, хотя я считаю себя человеком рациональным и критически мыслящим (обычно задним числом).

Это событие стало отправной точкой к моему основательному воцерковлению. Я изменила образ жизни, каждую неделю ездила к Матроне, дома читала молитвы, литургии по выходным в ближайшем к дому храме, паломничества. Работа у меня не отнимала много времени, график был свободный, она неплохо меня кормила, я считала её вторичной, на первом плане был новый мир с Богом.

Продолжение тут: http://ahilla.ru/ispoved-durochki/

Церковный бонсай

Илья Крюков

Размышлениями об истории лишения духовной свободы монашества и о современном состоянии российских монастырей делится наш новый автор Илья Крюков.

***

Очень благодарен «Ахилле» за то, что он существует. Действительно, здесь собираются люди самые разные, но всем им не все равно. Они с болью рассказывают о своих переживаниях, рассуждают. И в своих рассуждениях все чаще приходят к выводу, что в сложившейся в Церкви ситуации виноваты три иерарха (Страгородский, Ярушевич и Симанский), которые пошли на сговор со Сталиным и по его указке изуродовали церковную систему управления.

На мой взгляд, это не совсем так. Безусловно, в этом есть доля истины, но проблема лично мне видится глубже, в нашем отношении к монашеству и так называемой идее Симфонии. Прежде всего хотелось бы разобраться, что такое монашество, с чем его едят и как к нему относиться.

С момента издания Константином Великим миланского эдикта в 313 г., традиционное язычество стало сдавать позиции официальной религии, на смену ему очень быстро пришло христианство. Ромеи всегда обладали способностью держать нос по ветру, так и здесь, почуяв перемену ветра, дельцы, соблазнившись многочисленными преференциями, стали повально отказываться от веры отцов вовсе не ради красоты христианского учения и Царствия Небесного. Разумеется, большинство обращений были чисто номинальными. Христианство все более становилось мейнстримом. Номинальные христиане не отличались благочестием и стали заражать Церковь изнутри, началось падение нравов в среде христиан.

Некоторые же люди не могли спокойно за этим наблюдать, но и поставить что-то в противовес тоже не имели возможности. Ну, что, например, мог сделать благочестивый мелкий лавочник с влиятельным, но развращенным царедворцем? Епископы тоже не горели желанием налагать прещения на знатных безобразников, так как уже отведали вкус роскоши, и предпочитали их шалости не замечать.

Что же оставалось этим рыцарям печального образа? Они, опасаясь самим заразиться этим духом охлаждения, просто оставляли христианские города и уходили в пустыню, чтобы восстановить христианское благочестие в себе самих, путем богомыслия, молитвы и терпения всевозможных пустынных лишений. Как правило, они очень быстро восходили по духовной лестнице, обрастали учениками и основывали первые монашеские общины. Что примечательно, монашество тогда не носило постоянного характера, не на всю жизнь. Новоначальный приходил в монастырь, давал обеты на определенный отрезок времени, 5-10 лет, после этого он выбирал, остаться в пустыне или вернуться к семье.
Продолжение тут: http://ahilla.ru/tserkovnyj-bonsaj/

Русский или англо-немецкий образ женской святости?

протоиерей Богдан Огульчанский

18 июля — день памяти преподобномученицы великой княгини Елисаветы Федоровны.

Ещё в конце 80-х (кажется, в 87 или в 88-м) я познакомился с историей жизни Елизаветы Федоровны благодаря публикации в «Литературной газете», потом эту статью долго хранил. Примечательно, что уже в то время, благодаря жизни и кончине, никто не ставил под сомнение её святость. Для меня было отрадой то, что св. Елисавету можно было искренне почитать и молиться ей, так как в ее облике и принципах не было ни капли имперского духа, который мешает православному украинцу с аллергией на любую византийско-российскую имперскость целиком и полностью принимать немало святых и уважаемых людей из того времени (назову, к примеру, лишь митрополитов Владимира Богоявленского и Антония Храповицкого). Более того, ее трезвый, созидательный, мужественный, чуждый всякой традиционной у нас фальшиво-смиренной, безынициативной псевдодуховности, пример исполнения Заповедей, кажется, наводит на мысль, что православие не в византийско-российско-имперском, а, скажем, в англо-немецком ключе приучало бы нас совсем к другому настрою…

И здесь дело не в генотипе, а в фенотипе (или — не в генах, а в «фенах»). Ведь Романовы XIX-начала XX вв. на 90++ % были по крови немцы, но имперскость они усваивали с пелёнок (или, если попадали в Московию не с рождения, с первой тарелкой российских щей). А Эльза-Елизавета своей созидательной энергией и трезвостью ума, конечно, обязана великолепному воспитанию при дворе бабушки, великой английской Виктории.

Кстати, младшая сестра, несчастная Александра Федоровна, в Англии не воспитывалась. И вот, странно — насколько Эльза по жизни привлекала людей, настолько Алиса-Александра — отталкивала. Мне кажется, при всей их похожести и обоюдной красивости, на всех изображениях Александры Федоровны чем-то она отгораживается от наблюдателя (хотя я не физиогномист). А, может быть, просто Дармштадт в земле Гессен (где она росла) — вовсе не Лондон…

Collapse )