July 18th, 2017

«Преподать от имени Синода благословение на производство выборов»

Ксения Волянская

100 лет назад, 5 июля (ст. стиля) 1917 года произошло законодательное оформление выборного начала в Церкви — Синод утвердил «Общие правила об избрании епархиальных епископов». В синодальных материалах цитировалось мнение покойного профессора Василия Болотова о том, что выборы епископа воспринимались в древней Церкви «за нечто неоспоримое, не подлежащее даже рассуждению».

А как  жили до 1917 года? А почти так, как сейчас.

В Российской империи епархиального владыку утверждал император из кандидатов, представленных Синодом. Характерной чертой синодального православия было частое перемещение архиереев с кафедры на кафедру. Большую роль при перемещении и назначении архиереев имели личные связи владыки не только в церковной, но и в светской среде.

Вопрос о выборах епископата активно обсуждался в печати и в годы Первой революции, и на Предсоборном Присутствии в 1906 году. Сторонники выборного начала ссылались на правила, существовавшие в древней Церкви, когда епископ выбирался голосами духовенства и мирян. По их мнению, это должно было восстановить утраченную связь между народом и его архипастырями.

Были и противники принципа выборности. «Люди думают, что стоит его применить, как сразу наступит счастье», — считал член Государственного Совета Ф.Д. Самарин. Говорилось на Присутствии о том, что Церковь не должна копировать гражданские политические нормы. И хотя Предсоборное Присутствие высказалось за избрание епископов, никаких практических последствий это решение не имело, так как тогда созвать Собор не удалось.

Вопрос о введении выборного начала вновь встал после Февраля.

Особую актуальность ему придавало то, что несколько кафедр (в первую очередь, Петрограда и Москвы) после увольнения наиболее одиозных архиереев стали вакантными.

Продолжение тут: http://ahilla.ru/prepodat-ot-imeni-sinoda-blagoslovenie-na-proizvodstvo-vyborov/

Фильм Геннадия Шеварова «Мальчики»


Документальный фильм о первом посещении Екатеринбурга «наследниками Российского престола» — потомками царской семьи Романовых.

Автор фильма и режиссер Геннадий Шеваров, киножурнал «Большой Урал», 1993 г.

Лина Старостина:

Есть такая растиражированная фраза: история повторяется дважды — один раз — как трагедия, другой — как фарс.

В аэропорту Екатеринбурга ожидают важных персон, здесь собрались казаки, духовенство, весь цвет города. Духовой оркестр репетирует что-то духоподъемное, милицейские чины добродушно болтают с архиепископом Мелхиседеком и его окружением. В самом городе тоже спешат закончить последние приготовления, домывают памятник большевику Свердлова в самом центре, на проспекте Ленина, чтобы не ударить в грязь лицом перед высокими гостями.

Вот, к приземлившемуся самолету вытягивается шеренга казаков. Встречающие с букетами, флагами и радостными лицами окружают у трапа потомков Романовых — Великих княгинь Леониду Георгиевну Багратион-Мухранскую, Марию Владимировну, и Его Императорское Высочество Великого князя Георгия Михайловича, ещё совсем мальчишку. После торжественного приёма состоялась церемония возложения цветов к Кресту, установленному в память трагической гибели семьи последнего императора. И пока растет гора цветов, голос за кадром зачитывает перечень того немного, оставшегося от выброшенных и уничтоженных вещей, когда-то дорогих сердцам Романовых. Обгоревшие обломки, обрывки писем, рамочка для фотографий.

Но вот грустная церемония позади. И можно отпраздновать чудесное свидание претендента на Императорскую корону и сгрудившихся вокруг своего кумира подданных.

По традиции, под цыганскую залихватскую песню, юное Высочество выпивает чарку до дна и, переодетый в новехонькую, с иголочки казачью форму, с должной снисходительностью выслушивает многократные «ура» в свою честь. Праздник в зените.

Только черно-белые фотографии наследника, проплывающие перед глазами зрителя, диссонируют с всеобщим весельем.

Collapse )

Монополия на слово пастыря

Алексей Плужников

Московский Комсомолец

Недоумение. Брезгливость. Отвращение.

Именно такие чувства чаще всего возникают в голове обывателя, когда он слышит что-то о РПЦ или нечто исходящее от самой РПЦ. Один из самых привычных (и, скажу сразу, неверных) заголовков в СМИ: «В РПЦ считают…»

А что на самом деле думают, к чему стремятся, что обсуждают верующие в России? Совпадает ли это с тем, о чем говорят заголовки в светских или официальных церковных СМИ? Есть ли общественная дискуссия среди православных?

Не скажу за первые семь-восемь лет возрождения православия в России, могу только бегло окинуть взглядом последние 20 лет — с того момента, как я пришел в Церковь.

Конец девяностых — начало двухтысячных было временем утоления духовного голода. В то время издавалось много книг. Одни из них были реальной пищей для души и ума: например, книги дьякона Андрея Кураева, митрополита Антония Сурожского, протопресвитера Александра Шмемана, жития новомучеников. С другого края были мракобесные книжки про сумасшедших «старцев» с апокалиптическими пророчествами, книги и статьи различных борцов с ИНН, штрихкодами, русским языком в богослужении, «Гарри Поттером» и т.п.

В этот период основной прессой для православных были епархиальные газеты. Они издавались на плохой бумаге, но люди жадно искали там крохи информации, читали проповеди священников, выдержки из разных книг, просветительских статей. И на первом этапе эти газеты приносили некоторую пользу.

Collapse )

Тихое сияние надежды в «картинках» Елены Марковой

Ксения Волянская

Несколько лет назад я познакомилась в Живом Журнале с умным и славным человеком — Алексеем Марковым, потом узнала, что он священник, а потом, что его жена — художник. И с первого взгляда влюбилась в ее картины. Удивительные крылатые звери — лошади — не лошади с мордами тапиров и пушистыми хвостами, лев с мудрым человеческим лицом, ангелы в шапочках с крестами, несущие корзины — со снежными плодами? Манной небесной? Птичьими яйцами? Лани с тоненькими рогами, стайки то ли ангелочков, то ли пташек с человечьими лицами, женщины-птицы, пары, слившиеся в нежном объятии среди райских лесов, на берегу райских рек, в которых плавают лодки, а в лодках — спящие люди, овечки, или лестницы, ведущие в небо. В этот мир хочется проснуться, в нем нет солнца, оно еще не встало, там молочный рассвет или мягкие закатные сумерки тернеровских цветов, или ночь, звезды, тонкий месяц… Этот мир, в котором все живы, любимы и под защитой.

Потом я узнала, что Алексей, Елена и четверо их сыновей — Василий, Глеб, близнецы Тихон и Трифон — живут в Америке, в пригороде Портленда, городе Бивертон, штат Орегон, и долго-долго не решалась попросить Елену дать мне интервью. И вот долгожданный разговор по скайпу. У нас в Екатеринбурге — прохладное утро, в Бивертоне — теплая ночь. Мы говорим о лениных работах, которые она называет «картинками», о детях, в основном я спрашиваю о Глебе — это младший сын Алексея и Елены, у него синдром Дауна, я часто вижу на их страницах в фейсбуке его фотографии.

Елена часто смеется, и я думаю, как жаль, что этот чудесный смех невозможно передать в тексте, не ставить же смайлики, а писать в каждом абзаце в скобках «смеется» — тоже однообразно. Просто, читая, помните: Елена Маркова — веселый человек, несмотря на то, что ее картины могут показаться меланхоличными.

Продолжение тут: http://ahilla.ru/tihoe-siyanie-nadezhdy-v-kartinkah-eleny-markovoj/